Заполнить анкету Start

Народное искусство России

ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК!Скорее всего, вы ввели сразу два запроса — поиск по сайту и поиск по мастерам. Определитесь, пожалуйста!
ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК!Скорее всего, вы ввели сразу два запроса — поиск по сайту и поиск по мастерам. Определитесь, пожалуйста!
Скачать PDF этой статьиUzbec_keramik__DecorArt-2014-02-8.pdf790 K
БиблиотекаО глине

Три цветка глаз верблюда и змеиный след

Ирина Заведеева
Журнал «Декоративное искусство» № 2, 2014

Изобильные базары с красочными костюмами и коврами, разноцветными пирамидами фруктов на фоне бирюзовых куполов и проступающих сквозь голубоватую дымку горных вершин…

Этот устойчивый в сознании европейца образ Азии неизменно включает в себя и гончарную посуду, расписанную древними орнаментами. Глина, из которой согласно Корану Аллах сотворил человека, предоставила среднеазиатским народам все необходимое для жизни – от дома до пиалы. Крепости, дворцы и минареты возводились из сырцовых глиняных блоков, жилища бедняков, дворовые ограды, как и обмазка крыш и стен, также были глиняными. Декоративным оформлением архитектуры опять же служили фигурно выложенный кирпич, терракотовые рельефы и узорные поливные изразцы. В Узбекистане печи-тандыры для лепешек, как и массивные напольные сосуды для воды и припасов, по сию пору делают из глины мастера – танурчи и кузагары. С ними с давних пор соперничают тавокчи – мастера расписной глазурованной посуды – одна из наиболее почитаемых здесь профессий. История многих династий насчитывает несколько столетий.

1970–1980-е годы для гончарного дела Узбекистана стали недолгим периодом возрождения после многолетнего, граничившего с исчезновением упадка, вызванного фабричным керамическим производством в начале ХХ века. Подъем, которому во многом послужило внимание исследователей к искусству гончаров (по-узбекски кулолов)1, длился недолго и был прерван общим кризисом 1980–1990-х годов.

В Государственном музейно-выставочном центре «РОСИЗО»2 хранится многочисленная и разнообразная коллекция узбекской авторской керамики 1970–1980-х годов, появившаяся благодаря программе собирания образцов народных промыслов в союзных республиках3.

С 1990-х годов керамическое ремесло постепенно восстанавливается и даже получает практическое значение. В Узбекистане, на территории которого уже за восемь веков до нашей эры существовали развитые государства, понятие традиции приобрело специфический смысл в силу разнообразия культур и, кроме того, благодаря укорененности традиций.

К посуде в среднеазиатской культуре всегда относились с большим почтением. Помимо разнообразных утилитарных назначений она служила неотъемлемым предметом декоративного убранства интерьера – от дворца эмира до современной квартиры. Узбекские хозяйки уверены, что молоко дольше сохраняется, а также проквашивается только в керамической глазурованной посуде, а в неглазурованных больших кувшинах – хумах лучше хранится вода, крупы и другие продукты сохраняют свежесть даже в сорокоградусную жару. А плов, поданный на керамическом блюде (лягане), обладает неповторимым насыщенным вкусом.

Даже работая на заводе, мастера параллельно занимались изготовлением керамики на гончарном круге (чарх). Однако по мере поглощения рукотворных вещей фабричной продукцией, гончарное искусство переходило в разряд авторской, индивидуальной работы. Во второй половине прошлого столетия произведения кулолов получили новый статус: перестав быть неотъемлемой частью народной бытовой культуры, они перешли в разряд ценного подарка, символа культуры Узбекистана, эффектного экспоната на всероссийских выставках и объекта частного и музейного коллекционирования. По сути, в 1970–1980-е годы профессиональные узбекские керамисты создали новый, уникальный стиль художественной керамики – самобытный, укорененный в традиции, обаятельный и наивный мир древних орнаментальных образов и простых рукотворных форм, являющий собой исключительно личную интерпретацию старинного народного гончарства. Стоит, однако, подчеркнуть, что авторские работы узбекских кулолов, как правило, не утрачивали своего функционального назначения, сохраняя баланс между художественным началом и практическим назначением.

Процесс изготовления сосуда выглядит так. Приготавливается смесь из глин разных сортов. Как ни богаты земли Узбекистана пластичными огнеупорными глинами, только в окрестностях Риштана залегает безупречный по составу материал, не нуждающийся в дополнениях. Затем происходит формовка на гончарном круге и первая просушка. Обточенное со стороны донышка специальным ножом и вновь просушенное изделие поливают ангобом (гилваталаш) — составом из высокосортной огнеупорной глины белого или цветного тона. После очередной просушки сосуд расписывают. Рисунок может наноситься тремя способами: кистью (калями), при помощи штампа (басма) или гравировкой (чизма), а иногда эти техники сочетаются, роспись завершается просушкой. Далее орнаментированный сосуд либо сразу покрывают глазурью (сир) и обжигают, либо его отправляют в печь и только затем глазируют и обжигают окончательно, в зависимости от сорта изделия.

С ростом фабричного производства возрастает ценность авторских изделий. Мастера, работавшие на заводе, параллельно занимались изготовлением керамики с помощью чарха – гончарного круга.

Формы гончарных изделий в общих чертах едины по всему Узбекистану, они различаются в разных керамических центрах лишь пропорциями, нюансами контура и отделки. В старину мастера глазурованной посуды – тавокчи – строго разделялись по своей специализации. Косагары делали плоскую посуду косагарлик, в основном чаши и блюда для еды. Высокую посуду кузагарлик – крынки и кувшины для хранения жидкостей – делали кузагары. Отдельную группу составляли мастера наккош, которые занимались исключительно нанесением росписи, но многие гончары совмещали умение формовать и расписывать изделия.

Еще в начале ХХ века гончары одной специальности объединялись в профессиональные цехи, имевшие собственный устав, святого покровителя и избираемого старейшину – аксакала.

В 1920-е годы советское правительство организовывало разнообразные курсы и училища гончарного дела, керамические артели. Но это привело к вытеснению местных традиций неким усредненным вариантом среднеазиатского декора, что вполне соответствовало понятию народности, в 1932 году провозглашенной одним из догматов советской эстетической доктрины.

Орнаментика узбекской керамики являет собой часть традиционной, единой для всей Средней Азии системы декоративного мышления. Ее исключительно растительно-геометрический характер обусловлен существующим в исламской культуре запретом на изображение одушевленных существ. Главное различие локальных керамических центров Узбекистана проявляется в колористической гамме, которая сложилась с давних времен под влиянием вкусов местных обитателей, а также из-за различий материалов – глин, ангобов, красителей, глазурей. Все разнообразие гончарных школ образуют две ветви узбекской керамики – с бело-голубыми глазурями и зелено-коричневыми.

К первой ветви относятся гончарные мастерские Ферганской долины (Риштан, Гурумсарай, Коканд и др.), а также Хорезма. Вторую ветвь образуют центры Бухарского оазиса с Зеравшанской и Кашкадарьинской долинами (Бухара, Самарканд, Гиждуван, Шахрисябз, Китаб, Ургут, Ташкент и др.).

Гончары-кузагары из Риштана считают себя потомками первых узбекских гончаров. По преданию, сам Тамерлан в XIV веке присылал сюда из Самарканда, столицы своей колоссальной империи, нескольких мастеров, которые пытались из местной глины изготовить фарфор – к сожалению, безуспешно, потому что необходимой для этого белой каолиновой глины здесь не было. Считается, что первый риштанский фаянс расписывался кобальтом в подражание высококлассному китайскому фарфору эпохи Минг и пользовался большим спросом на всем протяжении Великого шелкового пути.

В 1830-е годы риштанские кулолы – братья Джалил и Кури Абдуджамил – побывали в Китае и привезли оттуда рецепт изготовления фаянса «чинни» (то есть китайского) под глухой бирюзовой поливой. До конца жизни братья получали сырье из китайского Кашгара. После их смерти мастера Риштана сумели создать из местных глин полуфаянс с тончайшим кружевом концентрического узора синего и бирюзового цветов на белой глазури. В XIX – начале ХХ века он принес риштанскому гончарству популярность и способствовал подъему узбекской керамики. Изделия риштанских кулолов были представлены в русской части экспозиции на Всемирной выставке в Париже 1900 года.

По сведениям этнографов, в то время в Риштане насчитывалось около 80 мастерских, в каждой вместе с кулолом работала его семья и один или два подмастерья. В летний период они занимались сельским хозяйством, но за оставшиеся 6–7 месяцев мастерская изготавливала до полутора тысяч предметов.

При советской власти в Риштане построили первый в Средней Азии керамический завод, выпускавший усредненную продукцию, и рецепт бело-голубой керамики постепенно забылся. Только в середине 1970-х годов риштанские кулолы Ибрагим Камилов и Ашурали Юлдашев занялись восстановлением ишкоровой глазури, и им удалось внедрить эту уникальную поливу в производство.

Щелочной состав ишкора при обжиге придает бирюзовый тон окиси меди, коричневый – марганцу и яркий синий цвет – кобальту. Но ишкор требует редчайших компонентов и соблюдения хитроумной процедуры. В основе рецептуры – определенным образом заготовленная и переработанная зола собранных в свое время трав бугина, чоройнака или гулобы, в которую добавляют олово, окислы кобальта, меди или железа. Для обжига изделий с ишкоровой глазурью в старину топили печи особыми сортами древесины. Орнаментика риштанской керамики, возобновленной с 1970-х годов, не имеет прямой связи с керамикой чинни эпохи Тимуридов (XIV–XV века). Возможно, на формирование нового стиля оказали влияние археологические находки полихромной поливной керамики X–XII веков из Афрасиаба, древнего городища Самарканда, с ее крупными лаконичными элементами, нанесенными в живописном ритме на расчлененную бордюрами поверхность изделий, в которой обычно усматривают образцы самаркандской и, в частности, шахрисябзской керамической традиции.

В собрании РОСИЗО хранятся произведения Ибрагима Камилова. – представителя старейшей в Риштане династии керамистов, усилиями которого была не только реконструирована утраченная традиция, но и создана стилистическая школа, продолжающая свое развитие и сегодня.

Большие глубокие чаши (таркаш) полусферической формы работы И. Камилова (1978), несмотря на массивные, с толстым (и при этом звонким) черепком формы, отличаются гармоничными пропорциями и плавностью силуэта. Их сдержанная бихромная гамма построена на сочетании белого фона с сине-голубым орнаментом, деликатно оттененным коричневым или зеленым цветом, мерцающим блеском благодаря прозрачной глазури. Причем орнамент может не только наноситься свободным движением кисти на светлый фон, но и «вычерчиваться» из самого фона нанесенной поверх него краской. Любопытно, что край этой голубой «заливки» принимает довольно произвольные очертания, и образовавшиеся под верхней кромкой резервы заполняются еще одним древнейшим орнаментальным мотивом – рыбьей чешуей.

Стилизованные лиственные побеги располагаются по всей окружности чаш, в их основе угадывается мотив закрученного спиралью побега или ростка (ислими), которые образуют концентрическое движение вокруг сердцевины сосуда. Восходящие к старинным орнаментам, эти предельно обобщенные узоры в своем вращении вокруг оси, очевидно, транслируют древние космогонические символы, их можно трактовать как олицетворение небесных светил или круговорота времен года.

В коллекции РОСИЗО искусство риштанской керамики представлено также значительным числом работ ученика и последователя И. Камилова – Шарофиддина Юсупова, которого называют усто наккош – мастер росписи. Ш. Юсупов также занимался разработкой технологии ишкоровой поливы в Коканде, пользуясь советами старых мастеров Гурумсарая. Его блюда для плова – ляганы, или в риштанской традиции тавок (товок), орнаментированы условной композицией из архитектурных мотивов, воссоздающей образ древнейших городов Ферганской долины.

Некоторые блюда Ш. Юсупова, а также мастеров других ферганских центров декорированы изображениями медного чайника для заваривания, иногда в сочетании с большими ножами. Нож является древним среднеазиатским амулетом, защищающим от видимого и невидимого зла (в частности, под подушку младенца было принято класть ножик). Декоративный сервиз Ш. Юсупова (включающий узкогорлый кувшин, тавок, блюдо с крышкой для лепешек и разнообразные пиалы, или косы, как называют в Узбекистане гончарные чаши, в отличие от фарфоровых, служащих для чаепития) расписан орнаментом бодом (миндаль), символизирующим здоровье и богатство, отделан внутри узором панджара (решеткой). Мастера И. Камилов и Ш. Юсупов, а также риштанская школа тавокчей в целом владеют искусством акварельного «влажного» письма с текучими, словно оплывающими линиями – свойство рисунка, усиливающееся в процессе обжига, – и сохраняют при этом «дыхание» белого пространства фона. Колористическая изысканность и артистическая свобода рисунка составляют главное достоинство кулолов Риштана.

Другим центрам Ферганской долины — мастерским Гурумсарая, Коканда, Ферганы, а также отчасти Хорезма — свойственна сходная сине-белая гамма росписи и родственные орнаментальные мотивы. Одним из значительных мастеров Гурумсарая в 1970 – 1980-е годы был Махмуд Рахимов, представленный в собрании РОСИЗО.

В работах мастеров-кузагаров, традиционно пренебрегавших декоративными эффектами цветных глазурей, видно, как по мере утраты гончарной керамикой изначальной утилитарной функции и перехода в разряд авторской художественной работы, стали проявляться общие для ферганской школы черты. Так, напольная ваза Абдулхапиза Шерматова из Коканда украшена несколькими поясами геометрического орнамента, выполненного в орнаментом технике подглазурной росписи – решеткой-трильяж, ромбами и бордюрным тароки санг («каменный гребень»).

Гончарная школа Хорезмского оазиса, хотя и относится к группе бело-голубой керамики, в силу удаленности этого окруженного пустынями региона сохранила уникальные типы посуды с собственной терминологией и особыми принципами орнаментики. Одним из ведущих мастеров этой школы в 1970-е годы стал Рахимберди Матчанов. Колорит исполненных им бадий — характерных именно для Хорезмских центров глубоких блюд с вертикальными бортами, менее сложных в исполнении, чем плоские тарели, и потому более древних, – отличается доминированием темного кобальта, бирюзе же отводится вспомогательное значение. Хорезмский орнамент строится на сложном, основанном на математическом расчете переплетении лент, образующем розетки на дне блюд и бордюры из разнообразных плетенок. Контуры этого хитроумного узора прорисованы отчетливо, почему хорезмская керамика могла бы показаться суровой, если бы не изысканная грация изгибов орнамента.

Зелено-коричневая полихромная гончарная керамика издавна создавалась в мастерских Бухарского оазиса, в долинах рек Зеравшан и Сурхандарья. Ее насыщенный колорит определяла технология изготовления: прозрачная свинцовая глазурь окрашивает окись меди в зеленый, марганец – в темно-коричневые тона, к тому же позволяет получать оттенки красного и желтого. Однако во второй половине ХХ века многие мастера стали переходить на более безопасные готовые ангоб для них приготовляется из железистых глин, добываемых в близлежащих горах. Отличие местной традиции росписи состоит в том, что орнамент составляет единое целое с фоном, поскольку выполняется теми же ангобными красками рыжеватого тона, и только более темные или более светлые контуры, а также зачастую и гравировка (чизми) проявляют его рисунок. Размашисто и сочно написанные кистью шахрисябзские орнаменты – это форма круга в различных его вариациях. Пространство между ними заполняется мелкими штампованными деталями. Один из самых популярных узоров на блюдах – мораги – змеиный след или змеиная дорога, идущая через все поле S-образно изогнутая цепочка из небольших кругов одного тона. Как и орнамент себарг, три листа (розетка из трех миндалевидных листьев), он обычно служит основой композиции и дополняется узором тупэтти («упавшее с дерева яблоко» в виде трех соединенных кругов с точками внутри), сегул («три цветка» в виде большого круга с кольцом внутри и тремя «цветочками» из точек). Цветок граната – аноргул – один из самых древних среднеазиатских узоров-оберегов, имеет множество вариаций, как и парпаша – крыло мухи (один из них – кольца с точками внутри). Существуют даже орнаменты чашми уштур – глаз верблюда, причем вполне узнаваемый, и куршапалак – летучая мышь.

Более отдаленная и потому более самостоятельная традиция зелено-коричневой керамики развивается и по сей день в Ургуте.

Гончарные изделия здесь покрываются монохромной, янтарного цвета глазурью, дополненной лишь несколькими ритмично нанесенными текучими чертами изумрудного цвета, орнамент же выполняется в технике чизма по сырой глине с помощью специального гребешка тарак, разнообразные розетки и спирали отличает плавность рисунка.

В Ташкенте не было собственной оригинальной гончарной традиции, но здесь еще в довоенный период смешались элементы различных локальных школ и выработался средний стандарт узбекской керамики, который вплоть до середины 1970-х годов в большей или меньшей степени практиковался по всему региону не только в массовом фабричном производстве, но и в ручном гончарном промысле. Керамическая школа Ташкента связана прежде всего с Мухитдином Рахимовым, потомственным кулолом в четвертом поколении. Инженер-технолог и исследователь керамики, он написал несколько книг о технологиях узбекского гончарства, энциклопедических по своему характеру и значению. М. Рахимов, его сын и внуки Акбар и Алишер Рахимовы опытным путем воспроизвели облик разных керамических традиций Узбекистана от античной лощеной керамики эпохи Кушан, керамики Афрасиаба и эпохи Тимуридов средневекового периода до различных народных школ гончарного дела рубежа XIX–XX веков. Наследие М. Рахимова можно назвать авторским глоссарием среднеазиатской керамики.

1 Среди первых исследований узбекской гончарной икерамики советского периода стоит назвать книги Е.М. Пещеревой (Гончарное производство Средней Азии. Труды института этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. Т. XLII. М.,Л., 1957), керамиста и искусствоведа М.К. Рахимова (Художественная керамика Узбекистана. Ташкент, 1961) и Л.А. Жадовой (Современная керамика Узбекистана, М., 1963).

2 Государственный музейно-выставочный центр РОСИЗО – учреждение Министерства культуры РФ, основанное в 1959 году и осуществлявшее комплектование российский музейных фондов, а также масштабные всероссийские и другие выставки, до 1994 года называлось РОСИЗО-ПРОПАГАНДА.

3 Программа осуществлялась Всероссийским художественно-промышленным объединением (ВХПО) им. Вучетича, которое реализовывало на уровне союзных республик СССР те же задачи, что «РОСИЗО-ПРОПАГАНДА» – на всероссийском уровне; в связи с распадом СССР организация вошла в состав РОСИЗО-ПРОПАГАНДЫ.