Заполнить анкету Start

Народное искусство России

ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК!Скорее всего, вы ввели сразу два запроса — поиск по сайту и поиск по мастерам. Определитесь, пожалуйста!
ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК!Скорее всего, вы ввели сразу два запроса — поиск по сайту и поиск по мастерам. Определитесь, пожалуйста!
БиблиотекаОбщая теория

Люди и куклы

Александр Найден
Журнал «Декоративное искусство» № 354, 1987

В самом деле, с чего начинать? Тряпки отобраны и рассортированы, приготовлены нитки, иголка, шпагат, пакля, разноцветные ленты, тесьма… Приходилось много раз наблюдать за работой над куклами, и не было ни одного случая, когда бы пожилая сельская женщина не знала, с чего начинать куклу. Тут, как говорится, нет проблем. Обрядовый предок современной народной куклы при надобности почти мгновенно извлекается из памяти. Одновременно вспоминается и прием превращения его в материальную форму.

 

На пороге стоит кукла. Крепенькая, белая, ладная, с круглой головой-луковкой и раскинутыми, чуть опущенными – «коромыслом» – руками. Настоящая хозяйка дома. Однако дом этот покинут и наполнявшая его жизнь никогда не возродится, и это вызывало при виде маленькой белой фигурки щемящее чувство одиночества. Но вместе с тем в кукле ощущалось, что-то живое бесстрашное, преодолевающее печаль и сселяющее веру в то, что нет ничего проходящего бесследно.

 

Эта кукла вовсе не выглядит детской игрушкой. Тут игра посерьезней, растянутая на тысячелетия… Если прялку можно назвать старинной, то куклу – древней. В прялке – уверенность в незыблемости благодатного союза человека природы. Кукла тоже знаменует этот союз, но в ней есть еще нечто, о чем умалчивает прялка, – глубинная разъединенность человека и природы, одиночество и близость к таинственным силам стихий.

 

Внутри одетой бытовой куклы, игрушки-самоделки скрывается ее основа – идол дух предка – вечная загадка.

 

Сейчас традиция изготовления домашней куклы почти угасла. Поэтому при посещении сел разных местностей и зон Украины, деревень Ярославской и Архангельской областей, Коми АССР и Карелии приходилось просить бабушек, пожилых женщин сделать куклу. Так, где раньше бывала кукольная традиция, к такой просьбе относятся с пониманием, куклы делают охотно даже увлеченно. Но попадались села и целые местности, где просьбу о кукле встречали с иронией, как прихоть бездельничающего взрослого человека: в этих мессах кукол делали так давно, что о них забыли.

 

В пределах каждого отдельного села, реже целой местности, бытовал свой тип куклы – будничный или праздничный. Например, не отмечено ни одного случая, когда бы в селе, где делаются будничные куклы (куклы-матери с детками), кто-либо сделал праздничную куклу (куклу-невесту). Способ изготовления, как правило, стабилен уже в пределах местностей, а то и целых ареалов, хотя существуют исключения. Например, если в Архангельской, Ярославской и Харьковской областях куклы только одетые, но в Карпатах, наряду с абсолютным большинством детых, встречаются и неодетые; в селах Черкасской, Киевской и Полтавской областей среди абсолютного большинства неодетых, попадаются частично одетые (передник, платок). В связи со способом изготовления и сам процесс работы над куклой обозначается по-разному: «шить куклу» – в Ярославской и Харьковской областях; «крутить куклу» или «вязать куклу» (в смысле завязывания, перевязывания) – в Черкасской, Киевской, Полтавской; «делать куклу» – в Карпатах и Архангельской области. Стабильным, можно сказать главным, определяющим признаком является внутренняя основа, о которой уже шла речь.

 

Если образ куклы (достояние сравнительно недавнего времени) во многом зависит от индивидуального вкуса и умения автора и сохраняет единство лишь в пределах отдельных сел, то способ изготовления охватывает уже целые местности. А вот внутренняя основа, как наиболее древний по времени коллективный фактор, характерна для обширных ареалов или зон.

 

В селах по среднему течению Днепра в ареале, охватывающем исторические Киевщину, Черкащину и Полтавщину, на реках Россь, Тясмин, Золотоношка внутренняя основа кукол – праздничных и будничных, неодетых и частично одетых – одна и та же. Кусок белой ткани или косынка («хустка» по-украински) набивается тряпками и завязывается. Получается голова – единственная объемная часть куклы, ее основа. Затем голова перетягивается крест-накрест нитками черными или цветными (иногда нитки переплетаются, образуя на раскрестье ромб или квадрат). Этот крест, сдвинутый чаще всего немного книзу, по объяснению местных жителей, обозначает лицо куклы. Иногда для большей натуральности под раскрестьем ставятся углем или карандашом две точки – глаза. Иногда лицо остается «пустым», без креста каких-либо черт.

 

«Узловые» куклы, или куклы-головы, в своем большинстве праздничные. На свисающие концы основы накручиваются или привязываются нитками (отсюда «крутить», «вязать») яркие лоскуты, разноцветные ленты. Голова с волосами из конопли, зачерненной сажей, венчается праздничным, обрядовым убором невесты – венок, «маяки», «волочки». У будничных кукол-матерей с детками-куколками, привязанными к груди, на голове платки или косынки, лица с крестами из ниток, «одежда» из лоскутов приглушенных, будничных тонов.

 

Куколки из села Золотоношка (полтавское левобережье Днепра) имеют особый головной убор – праздничный, но не свадебный; лоскуты, накрученные на свисающие концы основы, выкрашены в «натуральные» цвета отваром кожуры лука, соком ягод бузины и шелковицы. Их вид особенно архаичен, и, может быть, мы имели дело с чудом сохранившимся типом обрядовых кукол.

 

Не они ли воплощали образ девы-криницы, славянской языческой, богини плодородия? К ним обращались с дарами и наговором в один из понедельников, при вечерней звезде:

 

Добрый вечер, Кринице,

Красная Девица!

 

Куклы с узловой внутренней основой в большинстве своем лишены туловища и, соответственно, рук и ног.

 

Внутренняя основа народных кукол Ярославской области – кусок белой ткани, набитый тряпками и зашитый в виде баллона, который затем перетягивается шпагатом или суровой никой так, что выделяются голова, грудь, талия и нижняя часть туловища. Одежда, обычная, каждодневная и праздничная, кроится и шьется по местному фасону. Ног эти куклы лишены (стоят на плоском основании), зато нередко имеют пришитые опущенные руки. Основа этих кукол по силуэту напоминает каменных баб. Пожилая женщина из деревни Дворково вспоминала, что когда-то давно подобным методом перетягивания делали огородное пугало из ржаного снопа.

 

Основой многих кукол карпатских сел и деревень Архангельской области служит деревянная фигурка. В Карпатах она объемна, вытачивается на станке из цельного куска дерева; к туловищу затем прикрепляются руки – деревянные или скатанные из ткани. В Архангельской области фигурка – плоская, отколотая от полена щепка с едва намеченными антропоморфными формами. В Карпатах куклы с деревянной фигуркой в основе одеваются в точную копию гуцульского праздничного костюма, иногда старинного, то есть фигурка используется как своего рода манекен; «манекеном» является и тряпичная основа кукол Ярославской области. В Архангельской области «манекен» тоже тряпичный, но с деревянной фигуркой внутри. То есть в процессе создания кукла трижды меняет свой облик.

 

Несмотря на внешнее статуарное и иконографическое несходство все куклы-основы в конечном счете происходит от общего «магического» пращура. Возникает он, очевидно, уже на стадии осознания человеком своего разрыва с природой, когда осознание этого вынуждает к поиску связи; дистанция разрыва – духовная инверсия одушевления. Впоследствии пространство разрыва все увеличивалось и преодолевалось за счет все усложняющихся связей.

 

Человек, получив право выбора, избирает свой лик, свое телесное подобие в качестве вместилища высших одушевленных сил природы. Возникает утрированное подобие человека.

 

Путь от пассивного одушевления этого подобия к тождественному уподоблению его самому человеку происходит через понимание жертвы. Цель жертвы – умилостивить, для этого – нечто оторвать от себя, отдать миру стихий. Но конечная, цель жертвы – что-то получить взамен, что-то прибавить.

Для того кукол обрядов топили в воде, сжигали, закапывали в землю, разрывали на части. Душа и жертва составляли содержание этих действий, предшествовавших веселью обновления. Женщины, участницы «колодийного обряда», сначала поклонялись Колодию (кукле-полену в женском наряде), молились ему, затем его сжигали в печке и веселились. Куклы-богини, духи природы, хозяйки, обереги – жертвенные души, духовные пленники человека.

 

В этом смысле безжалостное отношение ребенка к любимой кукле, сломанной, разорванной на части – естественно. Кукла для этого предназначена. Игра с куклой – игра в жизнь и смерть, приятие бытийственного неизбежного в конечном и бесконечном, постоянном и прерывистом, общение с духом предка и потомка.

 

В кукле обряда прошлое умирает в настоящем, чтобы возродиться в будущем, уподобляемые свойства возвратны. В кукле обряда совмещены три качественные составные расчлененного человеческого времени – прошлое, настоящее и будущее, как совмещены они душе человека.

 

Со временем жертва, как залог духовного в человеке, не исчезла, она переместилась в область понимания жизни с ее трагическими противоречиями. Память об этой жертвенности хранит в себе народная кукла – значимый элемент народной культуры.