Заполнить анкету Start

Народное искусство России

ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК!Скорее всего, вы ввели сразу два запроса — поиск по сайту и поиск по мастерам. Определитесь, пожалуйста!
ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК!Скорее всего, вы ввели сразу два запроса — поиск по сайту и поиск по мастерам. Определитесь, пожалуйста!
БиблиотекаОбщая теория

Художественные промыслы Северного Кавказа

А.С. Канцедикас
Сборник научных трудов НИИХП, № 23, 1987

Свидетельства о тех или иных ремеслах Северного Кавказа у античных авторов, средневековых арабских историков, русских и западноевропейских путешественников 18 и 19 веков. Свидетельствуют о том, что художественная культура народов Северного Кавказа с древнейших времен обладала высокими достоинствами, имеет историю, измеряемую столетиями и даже тысячелетиями.

Наиболее яркое проявление особенности древнего искусства Северного Кавказа получили в бронзовых памятниках так называемой кобанской культуры, имевших распространение в переходный период от бронзового к железному веку. В дальнейшем искусство этого региона испытало заметное влияние скифо-сарматского звериного стиля.

Во второй половине 19 века на все Северном Кавказе доминирующую роль в таких видах ремесла, как ювелирное, оружейное и медночеканное дело начинают играть дагестанские мастера. В 1993 году началось многолетнее сотрудничество искусствоведов и художников НИХП с мастерами художественных промыслов.

Если культура кубачинцев исследована относительно подробно, ворсовые ковры Южного Дагестана получили признание еще в прошлом веке, то художественные ремесла кумыков, ногайцев, лакцев, лезгин, отчасти аварцев исследованы далеко не в полной мере.

Трудность исследования еще и в том, что народы и народности Серного Кавказа образуют ряд крупных этнических групп, границы расселения которых не всегда совпадают с административно-территориальным делением региона.

В шестидесятые-семидесятые годы в Кабардино-Балкарии, Чечено-Ингушетии, Северной Осетии, Карачаево-Черкесии, Адыгее были созданы предприятия и объединения народных художественных промыслов, перед которыми стояла задача возродить традиции национальных художественных ремесел и разработать на этой основе ассортимент современных изделий различного назначения.

В условиях Северного Кавказа народные мастера составляют особую в сущностном и количественном отношении прослойку творческой интеллигенции. Особый интерес местные художники-исследователи проявляют к ремесленным приемам, служащим основой творческого процесса.

Кубачинскому ювелиру Расулу Алиханову принадлежит ряд авторитетных публикаций по кубачинскому искусству. Этим путем идет ведущий мастер унцукульского промысла М.-А.. Газимамедов, совмещающий создание творческих работ с качественно новыми для этого центра темами на основе углубленного изучения традиций аварского резного дерева.

Нуждалось в возрождении и исследовании и ковроткачество. В горных селениях Балкарии, Карачая, Чечни, Аварии широко использовались различные по стилистике и технике исполнения войлочные ковры, по своим утилитарным особенностям лучше отвечающие местным, бытовым условиям, менее трудоемкие и дорогие, чем ворсовые.

Однако в период активного возрождения промыслов в два последние десятилетия ни в одной из автономных республик и областей Северного Кавказа не было организовано производство войлочных ковров на современной технологической основе.

Организация работы в надомных условиях способствовала привлечению к этому мастерству детей мастериц. Благодаря этому были получены определенные успехи в возрождении некоторых старинных ремесел.

Нуждалась в возрождении и Балхарская керамика, она имеет заслуженное международное признание, но в селении почти не осталось мастериц, владеющих искусством керамики.

В селении сосуществуют организованный промысел и стихийное художественное производство. Но в настоящее время надомным мастерам проще организовать сбыт своих изделий среди местного населения, чем предприятию.

Потенциально почти на всей территории Северного Кавказа существует широкая возможность для возрождения и развития традиционных видов народного декоративного искусства. Пример тому многообразные художественные навыки кубачинских мастеров, они с равным совершенством владели техниками черни, филиграни, эмали, насечки золотом и серебром по металлу, широко использовали полудрагоценные камни и смальты. Особо виртуозно владели они различными видами гравировки по серебру традиции которой уходят в глубокую древность.

Вообще искусство кобанской культуры сыграло большую роль в развитии материальной культуры Северного Кавказа. Об аланской керамике, вышивке золотыми, серебряными, шелковыми нитками, шитье, ювелирном искусстве свидетельствуют многочисленные археологические памятники.

Промыслы Северной Осетии. В ХVII – XIX веках на территории Северной Осетии широкое развитие получили такие виды художественных ремесел, как обработка камня, резьба по дереву, кузнечное дело, ювелирное искусство, шорно-седельное производство, выделка домотканого сукна, валяние бурок, шляп, изготовление черкесок, башлыков, наговиц, женских платьев, плетение тесьмы и шнура, выработка шелковых платков.

Как один из ведущих видов художественного ремесла, выделяется вышивка золотыми, серебряными и шелковыми нитками, украшавшая одежду, головные уборы, предметы быта.

Благодаря им стало известно, что эти традиции далее всего сохраняли аланы – осетины, оттесненные в период татаро-монгольского нашествия с равнинных земель, обособленно живут в горах центральной части Северного Кавказа по ущельям рек Терек, Гизельдон, Ардон, Урих.

Некоторые виды традиционного народного декоративно-прикладного искусства осетин сохранились до настоящего времени, продолжая жить в творчестве современных народных мастеров: резьба по дереву, кузнечное ремесло, изготовление национальной одежды, бурок, шгляп из войлока, традиционных шелковых платков.

Наибольшего успеха кузнечные, оружейные и ювелирные производства Осетии достигли в ХVIII – первой половине XIX века, что было связано с развитием в Северной Осетии земледелия. Особо важное значение для осетин имело кузнечное дело, которое обеспечивало нужды всего крестьянства Северной Осетии. Кованые светильники, очажные цепи, подставки для металлических щипцов, сами щипцы, медные кованые котлы для варки осетинского пива – все эти предметы отмечены высокой художественностью.

Ножны, шашки и кинжалы украшались чернью, гравировались. Для коня приобретали дорогую сбрую: уздечку, седло, чепрак, в оформлении которых использовалось серебро, украшенное чернью, гравировкой.

Осетинские мастера – ювелиры занимались изготовлением женских и мужских поясов, женских нагрудных крючков, газырей. Среди техник обработки этих серебряных изделий преобладали чернение, зернь, гравировка, филигранно.

Изделия кузнечного ремесла также несли ярко проявляли художественные вкусы народа – цепи для очага, светильники, щипцы для разгребания углей с витыми коваными ручками, кованые вилки-трезубцы для извлечения мяса из котла, кованые подставки для щипцов встречались повсеместно (в Алагирском, Ирафском, Дигорском и Пригородном районах Северной Осетии). Экспедицией выявлены мастера кузнечного ремесла: С. Маргизанов, М. Агкацев из Алагирского района, братья В. и А. Бакоевы из Ирафского района.

Многие предметы быта, изготовленные из дерева, декорировали резьбой. Крупной геометрической резьбой украшались причажные столбы хадзар, служившие одновременно опорой крыши жилища и разделявшие его на мужскую и женскую половину. Как в мужской, так и в женской половине хадзара имелось много деревянной мебели, утвари, посуды, декорированных резьбой.

В технике трехгранно-выемчатой и скобчатой резьбы выполняли декоративные круглые розетки, квадраты, прямоугольника, в которые вписан орнамент, оформляли массивные спинки деревянных диванов, кресел, скамеек, кроватей и детских люлек.

Объемной, трехгранно-выемчатой и рельефной резьбой украшалась посуда, чаши для пива, ковши, лопатки для укладывания теста и пирогов, корытца для теста, ящики для хранения ложек. На всех этих изделиях – резьба преимущественно крупных форм, сохраняющая стилевое единство с орнаментом очажных столбов и мебели.

На некоторых деревянных вещах: шкатулках для хранения женских украшений, солонках, вальках – орнамент более изыскан, резьба на них отмечена филигранностью исполнения.

Еще до Октябрьской революции в республике были известны фамилии братьев Колиевых, мебель братьев неоднократно демонстрировалась на отечественных и зарубежных выставках. В селении Стур-Дигора резьбой по дереву в 60-е годы занимаются колхозники М. Бязров, Э. Кодзасов, а селении Дзинога – Х. Персаев, С. Баграев. Они делали украшенные резьбой чаши, бокалы для пива, ложки, лотки для пирогов, а также прочные, массивные скамейки, долбленные ступки, корытца для теста и мяса и так далее.

Многие мастера создавали традиционные для Северной Осетии плетенные из лозы и корней корзины, используемые в хозяйственных целях, корзины, предназначенные для приготовления осетинского пива, плоские круглые плетенные лотки для раскидывания на них сыра, овощей, плетенные совки (плотного плетения из тонких прутьев) для муки, круглые миски. В горных районах Северной Осетии традиционна была резьба по камню, в основном это надмогильные памятники, наиболее ранние из которых датируются 15 – 17 вв.

Как правило, резьба на каменных плитах невысокого рельефа, подкрашенная красителями растительного происхождения. В нижней части памятника нередко можно встретить изображение коня (мужская стела), а также элементов народного костюма осетин: бурок, башлыков, черкесок, кинжалов, поясов, газырей или орудий труда.

Изображение на надгробиях предметов быта, к которым умерший при жизни питал особую привязанность, имеет в Осетии древнюю традицию. Предки осетин верили в загробную жизнь. Совершая похоронный обряд, семья вместе с умершим погребала и его личные вещи, украшения и ценности.

Сосланбек Михайлович Едзиев (1865 – 1953) автор многочисленных скульптур, высеченных из камня. Кладбище селения Карман-Синдзикау – поистине музей художника, своеобразна скульптурная галерея под открытым небом. Надгробия, созданные С.М. Едзиевым отличает не только портретное сходство, но и точность в выборе бытовых деталей, изображенных рядом с портретом умершего, – книга, ружье, часы, ножницы для стрижки овец. Портрет и детали быта умершего – нерасторжимы, вместе они составляют одно целое, создают достоверный образ его бытия, подчеркивают склад, характер при жизни. Цветовые соотношения у С.М. Едзиева гармоничны, ассоциируются с колоритом северокавказских ковров.

Широко распространено в Осетии было и искусство вышивки. Большую роль в распространении этого вида искусства сыграла Владикавказская осетинская женская школа, где в учебной программе художественное шитье было обязательным предметом. Окончившие школу обычно становились сельскими учительницами и обучали вышивальному делу не только своих воспитанниц, но и местных односельчанок.

В селениях Ирафского района экспедицией НИИХАП выявлены мастерицы владеющие традиционным ремеслом плетения осетинских шелковых платков из коконовых нитей – юэто З. Габеева, К. Озиева, У. Бяэрова, Р. Елоева, Л. Габоева.

Процесс получения шелковой нити трудоемок: коконы запариваются в котле и из них вытягиваются нити и сматываются на специальные приспособления. Шелковые платки продолжают носить в селениях Северной Осетии по сей день. До недавнего времени в осетинских селениях женщины изготовляли также домотканое, очень тонкое сукно, из которого затем шили черкески, башлыки. Приспособления для обработки шерсти при производстве сукна встречаются во многих осетинских семьях. В селениях Дзинога Ирафского района колхозница Зоря Идрисовна Багроева, продолжает заниматься изготовлением, очень тонкого, добротной выделки домотканого сукна.

Широко распространено в Северной Осетии золотошвейное дело, повсеместно мастера занимались плетением узорных шнуров, галунов, кистей, узорных подвесок. Они применялись в отделке башлыков, бурок, войлочных шляп, мужских рубашек, женского платья, кожаных ножен сабель и кинжалов, женских сумочек, настенных украшений.

Промыслы Чечни и Ингушентии. В 60-е годы происходит комплексное восстановление на новых основах богатого и своеобразного народного опыта. Традиционно в местный декор отличается высокой степенью условности, графическим символизмом, связывающим в единый знак мир земной с миром божеств миром усопших предков.

При этом творческие силы народа были направлены создание сугубо полезных изделий. В суровой и строгой жизни горца практически отсутствовали бесполезные вещи. Их декор также имел важную культурную функцию, он связывал поколения в единую культурную общность. Так, например, истоки конструкции и принципы оформления мужских поясов уходят в далекую древность, к культуре кочевнического скифо-сармасткого мира. Это распространяется на все ремесла региона, об этом говорит даже местное приветствие: «Дай бог очагу никогда не погаснуть». Железные кованые предметы для очага, создаваемые руками местных сельских кузнецов, простые, несколько грубоватые по форме, со скупыми, но выразительными деталями – витыми рукоятками, отогнутыми завитками и роговидными формами – своим образно-пластическим строем также перекликаются с древними археологическими памятниками.

В традиционном жилище чеченцев и ингушей особо украшалась комната для гостей – кунацкая. Главным убранство здесь были войлочные ворсовые ковры, тканые паласы, устилавшие пол, висевшие на стенах и стопками уложенные на пристенные нары или в стенные ниши. Там же располагались вырезанные или долбанные из дерева бокалы, лотки для мяса, которые использовались не только в повседневном быту, но были и для особых случаев. Существовал также специальный ритуальный инвентарь, предназначенный для святилищ и храмов. Бытовали также различные деревянные лотки, сделанные из бука, иногда дикой груши, для практических нужд – хранения вилок, ложек, черпаков. В Горной Ингушетии использовали для них древесину липы. В равнинных селениях и в предгорных районах делали из нее сундуки, обитые в косую клетку металлическими полосками, в промежутки между которыми закладывались цветная фольга, стекла или слюда. Иногда сундук раскрашивали натуральными или заводскими красками геометрическим узором. Производством мебели, крупной и мелкой деревянной утвари занимались мужчины.

В быту широко использовался войлок. У чеченцев и ингушей можно выделить четыре типа войлочных ковров, отличающихся художественным решением: простые одноцветные полости с разноцветной бахромой, введенной по краям в толщу войлока; безузорные сшивные ковры, центр и кайма которых составлена из прямоугольных плоскостей разного цвета; ковры с одним крупным мотивом в центре; сшивные орнаментальные войлочные ковры с прорезным узором. Эти войлоки «къорз истангаш» – истанги – составляют подлинное богатство вайнахской культуры. Узорные войлочные ковры чеченцев и ингушей вызывают восхищение монументальностью образов, энергией цветового аккорда.

Уловная орнаментика ковров раннего периода отличает конкретика мышления: в зооморфной роговидный или условно-растительный орнамент мастера вводят собственно изобразительные элементы – фигурки коней, оленей. Однако традиционная строго симметричная схема придает им иератический характер, свидетельствуя о том, в каких формах живут в произведениях народных мастериц «вечные» темы. Даже в более поздних изделиях сквозит та древнейшая архаическая основа, период становления которой отделен от нас многими веками. Она просматривается и сегодня в немногочисленных ведущих орнаментальных мотивах: господствует один из главных принципов, характерных для ранних стадий развития искусства, – изображение части вместо целого. Оранжевому отдается предпочтение, ингушские мастерицы из селения Кантышево отвечали: «Чтобы в доме светлей было, как будто солнце свети». Зеленый цвет, к примеру, означал надежду. Языческая основа во многом определила развитие искусства истангов.

В художественной системе истангов в двоичности, проходящей сквозным принципом во многих элементах в парности мотивов, в противоположности центра и каймы (периферии), в противоположно-парном принципе цветового решения обрамления центра ковра (синий на красный – в центре и наоборот – в кайме), в противопоставлении светлого и темного через белый контур – во всем этом видится отражение древнейшего структурного принципа мышления – бинарности понятий.

Многовековой коллективный опыт создания узоров войлочных ковров чеченцев и ингушей впечатляют именно глубокой устойчивостью своих образов. Закономерно, что в цветных граффити и росписях по цементу на цоколях домов и на внутренних сторонах усадебных оград, распространившихся в последние десятилетия явно ощутима глубокая связь с многовековыми основами художественными мышления. Таковы граффити и росписи на цоколе дома Бакруевых (село Бачи-Юрт Шалинского района), выполненные в 1973 году Аминат Бакруевой.

Помимо истангов существует традиция изготовления узорных «бухку» и паласных ковров, она по сей день сохраняется в селениях Саясан, Бачи-Юрт. Технология их выработки на маленьких самодельных станочках напоминает бранное ткачество. Изготовление ворсовых ковровых изделий распространено в селениях Сурхахи Назрановского района, Бено-Ведено и Даттых Ножай-Юртовского района. Их ткут на шерстяной основе, с невысокой (в среднем 20х22) плотностью ковровой ткани, крупным двойным узлом в 3 сложения нити утка. Помимо мастериц-надомниц существует организованный ковровый промысел на производственном прядильно-ткацком объединении в Грозном и ковровый цех в Ножай-Юрте. Представленные в 1982 году на Лейпцигской международной торгово-промышленной ярмарке. Их изделия были отмечены наградами. Ковру «Мозаичный» была присвоена золотая медаль.

Орнамент изделий в одном ремесле может использоваться и в других техниках. Так растительные и роговидные рисунки золотной вышивки близки по характеру декору истангов, но более свободны по очертаниям.

Широко использовались в быту цыновки. В долинах рек, на равнине, где есть заросли камыша, осоки, рогоза, изготовлялись циновки, украшенные узорным плетением с подкраской травы.

Выделкой гончарной посуды занимались до 50-х годов (в горах) женщины. Изделия из селения Дарго привлекает своей безыскусностью – несколько врезанных горизонтальных полосок, либо легкий волнообразный зигзаг, чередующийя с узкой мелкоузорной полоской штампиком. Чеченская керамика обращает на себя внимание красивым цветом обожженной глины – красновато-оранжевым, красно-охристым. Поливой народные мастера покрывали сосуды лишь изнутри и в верхней наружной части. Фабрика художественной керамики в селе Дуба-Юрт – один из основных цехов Производственного объединения художественных промыслов Чечено-Игушетии, организованного в 1975 году.

В Чечено-ингушетии обработка дерева развита в основном в горных и предгорных районах, богатых естественными запасами древесины дикой груши, бука, ореха, липы. Из дерева вырезали шкатулки, посуду, подносы, большие блюда для разделки теста и мяса, совки, ложки, шумовки, чаши, миски, укладки для зелени, которые почти не имели орнаментального оформления. Красота изделий мастеров Бешира Зубайраева и Яхьи Хангераева из села Даттых – в простых и удобных для пользования формах.

Кузнечное дело, связанное с кузнечно-слесарным промыслом, процветало в Чечне во второй половине 19 – начале 20 века в селениях Дарго, Ведено, Бено-Ведено, которые в прошлом славились изготовлением холодного и огнестрельного оружия. В декорировке жестяных кровель прорезными коньками, дымниками и подзорами находит своеобразное развитие национальный орнамент преимущественно растительного характера – трехлепестковые цветы, удлиненные листья.

Серебряное дело имеет в регионе глубокие корни. Для женских украшений характерно сочетание серебра с позолотой. Мужские изделия – чисто серебряные, ибо серебро считается и считалось в Чечне «мужским» металлом. Простой формы изделия декорировали гравированным или черневым орнаментальным мотивом, арабской надписью, «магическими» знаками и цифрами. Известны имена мастера серебряника и медника Якубова Цомы (Ваха Цомаевич Якубов) из села Бачи-Юрт.

Бытовым изделиям чеченцев и ингушей присущи монументальность и обобщенность форм. В них нет богатства узорочья и утонченного изящества, однако присутствуют такие качества, как безыскусственность, мудрая простота, строгость и убедительность в расположении скупого орнамента, основанного на стабильных многовековых символах.

Промыслы Кабардино-Балкарии. В 30-е годы в Нальчике было создано организованное производство национальной одежды: бурок, черкесок, традиционных поясов, газырей, кинжалов. Мастерская имела 8 цехов – портняжный, кинжальный, обувной, ювелирный, поясной, газырный, шапочный, шорный. В них работали 24 квалифицированных мастера. Организация мастерской стала возможна благодаря сохранившейся традиции ремесла и наличию в регионе самостоятельно работавших мастеров. Эта предпринятая в 30-е годы попытка возрождения традиционных ремесел останется яркой страницей в истории народного искусства республики. В кабардино-Балкарии немало мастеров, владеющих и другими ремеслами – кузнецов. Но многие ремесла оказались сегодня забытыми, как например, замечательные традиции создания кабардинской и балкарской посуды, традиционной деревянной игрушки «къабак», балкарской резьбы по камню, традиция которой уходит в глубокую древность. Так, один из старейших и известнейших на северном Кавказе монументальных памятников «Дукабек», хранящийся ныне в Государственном Историческом музее в Москве, был создан кабардинскими мастерами еще в 12 веке. Испокон веков было широко развито и ювелирное производство. Однако богатые традиции этого вида народного искусства в Кабардино-Балкарии не получили развития. В 70-е годы в составе объединения «Каббалкрембыттехника» находится одна ювелирная мастерская, основанная в начале 70-х годов. В ассортименте мастерской – браслеты, перстни, серьги, кулоны, сувенирные кинжалы и тому подобное. Не имеющий связи с искусствоведами и этнографами, лишенные должного художественного руководства мастера создавали малохудожественные вещи. Мадина Кушхова – пожалуй, первая женщина-ювелир в истории кабардинского народного искусства. Ее работы отличаются тонкостью вкуса и чистотой исполнения. Ю. Курманаев, Г. Юзбашев и другие создают, в первую очередь, заказные и выставочные произведения.

Не получили широкого развития и другие ремесла. Заглохло изготовление традиционных бассонных изделий, которыми особенно славились кабардинские мастерицы. Узорное плетение циновок-арджанов встречается в кабардинских селениях, их делают женщины селений Алтуд, Псыкод и Арик. Х. Кумукова из Алтуда обучалась ремеслу у своей матери, самостоятельно работает с семнадцати лет, создавая все традиционные типы арджанов. Их орнаментальные решения восходят к традиционным схемам. Известны изделия семидесятилетней мастерицы Лацци Евазовой – обладательницы многих дипломов республиканских, всероссийских и всесоюзных выставок, арджаны были закуплены Лондонским этнографическим музеем.

Сегодня узорные циновки мастериц из селений Урожайное, Хамидие. Арджаны имеются почти в каждом кабардинском доме. Традиционные арджаны в технике узорного плетения из куги, могут создавать мастерицы, владеющие традициями и тайнами техники создания столь важных для горского быта войлочных ковров-кийизов.

Получил развитие новый для Кабардино-Балкарии вид художественных промыслов – ворсовое ковроделие. Его развитие стимулировало созданное 50 лет назад в Нальчике предприятие «Горянка». Перенесение орнамента из одного вида декоративного искусства – арджанов на другой – ворсовые ковры – сопряжено с весьма большими трудностями. Поэтому поиски художественной направленности продукции «Горянки» остается сложной творческой проблемой.

Первое предприятие по выпуску керамической продукции было создано в Кабардино-Балкарии в 1968 году – это Нальчикский завод художественных изделий. Заводские художники нередко обращаются к формам и декору традиционной деревянной посуды. Однако будучи перенесенными на другой материал и утеряв рукотворную основу, заводские изделия в значительной степени утратили свое обаяние.

Стимулировать ручное производство был призван сзданный в 1977 году комбинат надомного труда «Умелец», но он объединяет пока лишь незначительную часть мастеров, владеющих традициями национального искусства.

В Дербентском, Ахтынском, Табасаранском, Хивском и Рутульском районах надомные мастерицы создают ворсовые ковры, гадкие односторонние сумахи, двусторонние паласы и многочисленные небольшие ковровые изделия (сумы-хурджины, наседельники) Гладкие двусторонние ковры, а также войлоки и циновки, изготовленные в Хунзанском, Левашинском и Тляратинском районах. Известны гладкие узорные и ворсовые ковры изготовляют лезгины и рутульцы. Оигинальные хурджины из конопли с ткаными узорами и ворсовые ковры выделывают табасаранцы. Необычайно длинные тканые паласы – туруты и войлоки с валяным узором, безворсовые узорные ковры и вязаные изделия делают в большинстве аварских районов. Узорные прорезные войлоки, гладкие и ворсовые ковры составляют основу кумыкского ковроделия. Махровые длинноворсовые ковры выделывают высокогорных аулах, населенных цахурцами и аварцами западной части Тляратинского района.

Привлекает особое внимание асимметричное решение декора, что обогащает орнаментальный стой вещи. Асимметрия достигается за счет цветового или узорного решения, а иногда и того и другого вместе. Таким образом, появляется вариантность в одном и том же узоре, и изделие становится уникальным произведением. Благодаря этому резкого стилистического размежевания между фабричными и домашним изделиями часто не просто. Рисунки художников-профессионалов и опытных ткачих, одаренных творчески имеют традиционный орнамент или органично развивают его. А в некоторых изделиях современного домашнего производства подчас присутствуют весьма натуралистические изображения цветочно-растительных мотивов, к примеру, гроздей винограда или роз, которые противоречат классической основе дагестанского орнамента, в целом имеющего ярко выраженный геометризированный характер.

Только в Южном Дагестане насчитывается восемь типов традиционных ворсовых ковров. В ворсовых коврах Южного Дагестана 30 – 60-х годов можно было заметить, что в более ранних изделиях гораздо больше изображений живых существ и предметов, чем в вещах более позднего времени. С уходом в прошлое верований и обрядов постепенно забывается и магический смысл изображений, который уступает место их чисто декоративному и эстетическому восприятию.

Ковры лезгинского села Ахты отличаются высокой плотностью, достигающей 2025 узлов на I кв.дм, низкой и ровной стрижкой ворса, сложным гармоничным узором. В цветовой гамме ахтынских ковров определенную роль играют красные тона.

Время появления цветочных ковров совпадает с присоединением Дагестана к России, следует связывать это влияние с распространением здесь европейских цветочных ковров.

По сравнению с изображением цветов в европейских коврах у ахтынских «роз» гораздо меньше цветочных градаций и более насыщенное колористическое решение. Красные тона здесь тяготеют к темно-вишневым и коричневым оттенкам, зеленые – приглушены и, как правило, имеют черные или терракотовые контуры.

Лезгины и кюринцы Сулейман-Стальского (б. Касумкентского), Курахского и Хивского районов изготовляют односторонние безворсовые ковры – «сумахи». В селениях Касумкент, Хуркеет, Кабир и Ортастал производство сумахов достигло наибольшего развития в начале 20 века. Обычно сумахами застилают пол, и это во многом определяет их особенности. Размер сумахов велик: один сумах закрывает пол всей комнаты. Сумах очень плотен и не собирает пыли, в то же время он мягок и пружинист, поскольку его обратная сторона сплошь покрыта длинными шерстяными нитками, образующими как бы подковровый слой. Это же сообщает сумахам малую теплопроводность – качество, крайне необходимое при земляных и каменных полах дагестанских жилищ старого типа. Узор этих ковров всегда очень сложен, строг и геометризован, при этом можно говорить и о необычайной устойчивости орнаментальных форм. Наиболее детальный, изощренный рисунок имеют сумахи Курахского и Сулейман-Стальского районов.

Предгорный Дагестан насчитывает десятки разновидностей сумахов, сохраняющих, впрочем, постоянную основную схему композиции. Одна из них – сумахи села Тпиг Агульского района.

Специфику узора сумаха здесь составляют отростки, идущие от основного мотива и заполняющие всю плоскость фона. Возможность детального решения узорных мотивов в большей мере зависят и от высокой плотности их ткани (40 нитей по основе, 50 – по утку).

К 60-м годам производство сумахов свелось к минимуму. Но уже в начале 70-хгодов домашнее производство сумахов резко возросло. Так, к концу 60-х годов ахвахский район (населенный агулами) уже насчитывал более трехсот мастериц ковроделия.

Все народности, населяющие Южный, Центральный и Северный Дагестан (даргинцы, лакцы, аварцы, кумыки, каратинцы и другие), издавна изготовляют безворсовые двусторонние ковры).

Яркий, красочный рисунок паласов включает многократно повторенный элемент цветочной розетки в виде шестиугольников. В изготовлении паласа в некоторых селениях наряду с женщинами принимают участие мужчины. В предгорных и горных районов Центрального Дагестана. В селениях Верхний и Нижний Дженгутай, Верхние и Нижние Казанищи, Эрпели и Урма продолжают изготовлять двусторонние гладкие ковры «дум». Думы служат для украшения стен комнат и при сравнительно небольшой ширине имеют очень большую длину (1,70х4,5), закрывая иногда не одну, а две и даже три стены.

В аварском селении Урма Лавашинского района издавна изготовляют узорные циновки «чибта». Эти циновки урминские мастерицы плетут из тонкой и прочной сушеной болотной травы – химн» (осоки).Основой служит грубая неокрашенная серая шерсть, а для узора используется крашеная шерстяная пряжа. В узорных урминских циновках проявился тонкий народный вкус, позволивший предельно выявить свойства материала. Обыденная вещь, выполненная в несложной технике, из недорогих, находящихся под рукой материалов, имеет оригинальный, нарядный вид.

В Тляратинском районе населенном аварцам изготовляются безворсовые ковры» чули» подразделяющиеся по технике на чули с зазорами и чули со сцеплением утков. В целом, и те и другие обладают комплексом признаков, по которым их следует отнести к аварским коврам, хотя аналогичные изделия встречаются и в азербайджанском ковроткачестве. Чули, изготовленный мастерицей Патимат Магомеджановой из селения Кутлаб, имеет крупный оранжевый медальон «птичий дом». В «дом» вписаны фигуры меньших размеров – птиц, крестов, звезд. Подобные же элементы разбросаны и на черном фоне ковра.

В высокогорных отдаленных селениях Дагестана – Цахур, Камилдух, расположенных на перевальных путях сохранился очень оригинальный вид изделий – махровые ковры. В районах, населенных аварцами, ни называются «гуч», в селениях рутульцев – «цаха». Старожилы именуют их «мать ковра», считая родоначальником всех ковров. Длина ворса достигает 8 –10 см. Мягким пушистым покрывалом, похожим на огромную шкуру тонкорунной овцы, устилает этот ковер пол перед очагом. Хотя он односторонний, его часто переворачивают обратной стороной. При этом еще больше проявляются пружинящие свойства ковра. Закономерно, что при длинном ворсе четкий, определенный узор невозможен. Но и отказаться от орнамента, присущего вещам горского быта, мастерицы не могли. Вкус мастериц тонко определил меру цвета и масштабы рисунка.

Производят мастера и мелкие ковровые изделия в наплечных сумках, хурджинах и покрывалах – «сафа» на холщевом фоне, вытканном из коноплянной пряжи, обычно размещается слегка выпуклый орнамент. Узорам всей группы свойственно изображение зооморфных и антропоморфных фигур различной символики.

В изготовлении хурджинов, мафрашей, чувалов – всех разновидностей сумок и мешков самое широкое распространение имеет паласная техника – это полосы, включающие медальоны с несложной внутренней разработкой.

Войлоковаляние наиболее развито в предгорных районах северо-восточной части Дагестана. До недавнего времени в приданое невесты у аварцев и кумыков этих районов непременно входило несколько войлоков. Изготовлялись они обычно членами семьи с помощью родственников или соседей. Подготовленная и взбитая шерсть ровным слоем настилается на камышовую или чеканную циновку, разложенную на земле, и слегка взбрызгивается горячей водой. Затем мастерицы садятся вокруг и ладонями похлопывают по всему слою шерсти для того, чтобы она несколько слеглась. Затем, все, встав в ряд на колена, скатывают весь слой шерсти вместе с циновкой в трубку и дружно в такт начинают прокатывать ее от себя, налегая на нее руками от конца пальцев до локтя надавливая всей тяжестью корпуса. Через 5 – 10 минут такой работы трубку развертывают, взбрызгивают еще раз теплой водой, свертывают другой стороной тоже вместе с циновкой и укатывают снова. При дальнейшем уваливании слой шерсти все больше «садится» и к концу работы уменьшается до 1/8 первоначальной толщины. Перед окрашиванием войлок вымачивается в квасцах и уже затем погружается в горячий раствор краски. Краски могут быть разнообразные, но почти всегда яркие. На приготовление ковра уходило 7 – 10 дней. В Дагестане из шерсти выделывались также сукна, войлочные шляпы, чуки, сапоги. Местное сукно отличалось тонкостью, стойким цветом. В конце 19 века только в Кубачи изготовлялось 120 000 черкесок в год.

Высокого профессионального уровня в Дагестане достигло изготовление узорных прорезных войлочных ковров – «арбабаш», что в дословном переводе означает «голова арбы» (арбабашем завешивалась передняя открытая часть арбы). Арбабаш изготовляется из нескольких войлоков, окрашенных в различные цвета: черный, белый, красный, черный. Войлок накладывается один на другой и вырезается по намеченной линии орнамента. Затем войлок одного цвета вшивается в другой: в конечном счете получается несколько арбабашей с одинаковым рисунком, но разного цвета. Шов между узорами закрывается белой тесьмой.

Женские украшения аварок и кубачинок. В Дагестане проживает целый ряд народностей авароандоцезской группы, собственно аварцы, народы андийской группы (андийцы, ботлихцы, годоберинцы, каратинцы, ахвахцы, багвалинцы, тиндинцы, чамалалы) и народности цезской (или дидойской) группы. В каждом аварском селении имелось по два-три мастера – серебряника, занимавшихся ремеслом в свободное от сельскохозяйственных работ время. В ассортименте изделий, изготовляемых мастерами-лакцами и кубачинцами, значатся: оружие, газыри, пояса, женские украшения. Вещи шли на узкий внутренний рынок, отличались устойчивостью типов, стабильностью форм, различных для отдельных районов и этнических групп. По ним можно легко отличить гидатлинку от арчинки, багулаку от жительницы Ботлиха, дидойку от андийки.

Основным головным убором аварки служило чохто, специфический чепец-мешочек, литые круглые серебряные бляхи «киликал» нашивались на чохто к височным частям. Чохто девушек имело бляхи большего размера, молодых замужних женщин – поменьше, пожилых – еще меньше. Об их магическом значении говорит форма гидатлинских и кахибских блях: литой круг и звезда в нем – солярные знаки, несомненно, связанные с древнейшими земледельческими культами.

Особое значение мотива круга подтверждается тем фактом, что в традиционный сельскохозяйственный праздник первого плуга на рога быков первой запашки вешались хлебные баранки, сама же запашка делалась в форме круга. Круглые хлеба-кольца по традиции дарили засватанной девушке. В.М. Василенко их считал символами солнечного диска. Архаическому орнаменту соответствует и наиболее древняя ювелирная техника – литье с применением деревянных форм.

Во всех традиционных вещах роль оберега, защиты принимает на себя и сам металл. Отсюда принцип – чем больше металла в костюме, тем лучше. Культ металла – один из самых распространенных у народов Кавказа и, в частности, у дагестанцев. Кусочек кольчуги или кинжал клали для защиты от болезней и сглаза в детские люльки, около комнаты с роженицей помещали какой-нибудь металлический предмет – плуг или топор, чтобы облегчить роды; в будни на руках часто носились простые железные и медные кольца, также призванные охранять хозяйку. Интересно, что золото в представлении народа никогда не несло в себе подобной защитной функции и даже напротив, его опасались. Серебро же всегда наделялось доброй магической силой.