Заполнить анкету Start

Народное искусство России

ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК!Скорее всего, вы ввели сразу два запроса — поиск по сайту и поиск по мастерам. Определитесь, пожалуйста!
ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК!Скорее всего, вы ввели сразу два запроса — поиск по сайту и поиск по мастерам. Определитесь, пожалуйста!
БиблиотекаО металле

Годли

И. Балдано
Журнал «Декоративное искусство» № 323, 1984

Годли – замечательные памятники бурятского искусства. Развитая архитектура и богатый декор годли обнаруживают органическое единство и с конструкцией юрты, и с ювелирными украшениями бурят. Внутренняя логика композиций, пропорций, ритмов сближает их и с декоративными решениями бурятской скульптуры XVIII – XX веков, предметами домашнего обихода. К сожалению, однако, памятники эти не введены в научный оборот, не осознана их художественная ценность. Годли хранятся в фондах Объединенного музея в Улан-Удэ, краеведческих музеях Читы, Ачинска, в Государственном музее этнографии народов СССР, а также в частных собраниях, в частности, в семейной коллекции автора.

Годли, то есть освященная ритуальная стрела (по-старомонгольски dalalja) употреблялась для шампанского обряда «даланга хуруулха» – «испрошения у западных хатов (духов)» изобилия во всем.

У М.Н. Хангалова приводится описание этого обряда. Небольшое количество молочных продуктов: ампана, тарака и саламата – собирают в специальное ведро (даланга)3, «…в это ведро помещают стрелу с железным наконечником, на стрелу привязывают девять шелковых ниток, три медные пуговицы, серебряную монету и белые и черные миткальные ленты; шаман, держа в руках это ведро, шаманит…».

Аналогичный обряд существовал у тувинцев.

Этот чисто языческий скотоводческий обряд был ассимилирован ламаизмом. Позже с просьбами о благополучии стали обращаться не к шаманским духам, а к Намсараю – ламаистскому богу богатстсва. Навершия – годли миниатюрны, 10 – 16 см высотой, резные и расписные столбики из дерева, кости и металла. Существуют разные типы наверший: простые, без изображений, и сложные, с изображениями восьми богатства и пяти видов животных (найман эрдени и табаан хушуун мал). Последние представляют великолепные образцы скульптуры малой формы.

Годли использовался как жезл также и в культовой практике ламаизма6. Обычно его берет в правую руку лама-монах, читая специальную молитву: «Даахаряй, даахаряй и т.д. …», посвященную благопожеланию семейному очагу, размножению пяти видов животных и процветанию всей жизни на земле. На кончик жезла, имеющего вид оперения стрелы, помещают каплю молочной пенки или бараньего курдючного жира. Одновременно произносят тексты специальной сутры, жезлом касаются кончика хвоста баранов. Легенда о благополучии, которое дарует годли, воплощается и в их декоре. Годли, выполненные мастерами из Северной Бурятии – Тунки, по углам четырех граней имеет изогнутые полусферы, а в них изображены знаки молний ваджы (очир). Глубину полусферы занимают объемные фигурки мышей, ориентированные на четыре стороны света. По легенде, эти мыши выплевывают драгоценности: золото, серебро, деньги, скот (пять видов животных) и восемь буддийских знаков духовных ценностей. Мангуста (санск. Nahula), выплевывающая жемчужины, атрибут индийского бога богатства Куберы (по-монгольски Намсарай), превратилась в бурятской иконографической традиции в мышь. Считалось, что мышь приносит счастье их здоровье тому дому, в котором живет7.

Ниже и выше фигурок мышей помещены восемь философских символов – по четыре в каждом ряду. Это белый зонтик, охраняющий от жара дурных страстей; две рыбы – символы счастья и полезности; морская раковина – символ блаженства возвращения к справедливости; лотос – залог спасения и символ божественного происхождения; сосуд – вместилище всех страстей; штандарт, воздвигнутый на вершине горы Меру, в центре буддийского космоса; колесо, ведущее к совершенству (его восемь спиц символизируют восьмикратный путь); бесконечный узел, мистическая диаграмма – символ бесконечности цикла перерождения. В нижнем ярусе, у самого основания, находятся изображения пяти видов животных (овца, коза, верблюд, корова, лошадь) – основного богатства скотовода, традиционные знаки его благополучия, достатка. Животные изображены в профиль, они мерно идут друг за другом, нога в ногу. И драгоценности, и животные вырезаны в технике плоского рельефа. Особую роль здесь играет цвет. Яркая окраска покрывает все части навершия – скульптурные, конструктивные и орнаментальные, объединяя в одно целое. Узорочье ярких красок – красных, синих, желтых, зеленых, коричневых, розовых – создает ощущение приподнятости, праздности, столь характерное для народного творчества.

Сюжет «пять видов животных» (табаан хушуун мал) наиболее популярен в бурятском искусстве, его содержание было близко и понятно каждому, и не случайно встречаются навершия, в которых мышь, выплевывающая драгоценности, из центрального персонажа превращается как бы в декоративный элемент и помещается сбоку среди орнамента.

В навершиях другого типа мотив вещей-символов исчезает совсем и остается один традиционный – пять видов животных. Композиция наверший этого типа отличается большей простотой и лаконизмом. Напряженные, полные динамики позы животных с энергичными поворотами головы, на обобщенным и лаконичным силуэтом пластически так выразительны, что эти маленькие детали годли (всего 2,5 см высотой) можно рассматривать как самостоятельную миниатюрную круглую пластику. В основе композиции также лежит ритм мерного шествия животных по кругу.

Округленное основание ствола другого, «красного» навершия с безупречной точностью и мягкостью переходит в центральный сосудообразный объем, который плавно изгибается, круглится и принимает форму буддийского ритуального сосуда «ганджир». На «ганджире» – кубик, на четырех гранях которого размещены изображения животных, выполненные в невысоком рельефе. Подобное навершие имеется и в фондах Объединенного музея (Улан-Удэ).

На фотографиях представлено несколько типов наверший; одни – полно иллюстрирующие иконографический сюжет, другие – с пятью видами животных. Эти разновидности воспринимаются как характерная для народного искусства черта – множественность одной схемы, в которых воплотились как бы различные творческие индивидуальности, разный уровень мастерства безвестных мастеров. Многоярусная композиция, сочетание различных криволинейных объемов, рельефа и круглой пластики по-разному сочетаются в этих вещах.

Нерасчлененная масса бруска соседствует с ажурными проемами, тонко изогнутые детали очира – юс игрой мелкоузорного резного орнамента, плоское и квадратное подчеркивается круглым… прием архитектурно-пластической трактовки столпообразного объема (разных размеров и сделанных в разных материалах) вообще, по-видимому, характерен для художественного мышления народных мастеров и встречается повсеместно в мировой практике (например, русские прялки, швейки, якутские коновязи, тотемные столбы индейцев и т.п.).

В годли – этих ритуальных предметах, выполненных бурятскими мастерами, иконографический сюжет получил народную фольклорную трактовку. Миф о счастье и богатстве в руках бурятского резчика получил органичное воплощение в образах пяти видов животных, которые должен был иметь каждый скотовод, и преображен в пластических образах в яркий и нарядный праздник символического изобилия и богатства.

Стиль изображений, выполненных как в невысоком рельефе, так и в объемной пластике, отличается устойчивыми чертами: преобладающей ролью силуэта, обобщенно трактованного, статичностью позы и в то же время ее выразительностью, наблюденной в природе. Все это в сочетании с точной соотнесенностью и декоративно понятным цветом придает этим небольшим предметам черты монументальности. Чувство монументального здесь выражено через понимание материала (в особенности дерева) и пластического ритма изображения животных, экономная линия контура которых заполняет собой все выделенное для них пространство.

Эти качества не только закреплялись от поколения к поколению, но и развились, обогатились, видоизменились в современной бурятской анималистической пластике в творчестве П. Намсараева, Б. Зодбоева, Г. Васильева, М. Эрдынеева и других.